Обещание это исполнилось, хотя и не сразу. Несмотря на диету, ограниченную хлебом с молоком, а также бульоном, умело приготавливаемым мисс Саттон и приносимым ему в кровать Этель, мистер Маммери чувствовал себя ужасно всю пятницу, и лишь в субботу после обеда смог довольно неуверенно спуститься по лестнице. Без сомнения, он перенес тяжелое расстройство желудка. Но все же управился с некоторым количеством документов, которые мистер Брукс прислал ему из бюро на подпись, а также с домашними суммами. Этель была в них не сильна, поэтому мистер Маммери всегда помогал ей. Уладив дела с мясником, пекарем, молочником и угольщиком, мистер Маммери вопросительно посмотрел на жену.

— Что-нибудь еще, дорогая?

— Да, еще мисс Саттон. Ведь сейчас конец месяца.

— Ах, да! Ну и что, ты довольна ею, правда, дорогая?

— Конечно, пожалуй, да. А ты? Она хорошая кухарка и такая милая, заботливая старушка, как мать. Правда, я поступила гениально, приняв ее вот так сразу?

— Разумеется, — сказал мистер Маммери.

— Это прямо рука провидения, что она появилась вот так вдруг, сразу после того, как эта подлая Джейн ушла, не сказав ни слова. Я прямо в отчаяние пришла. Конечно, это определенный риск — принять ее без всяких рекомендаций, но поскольку она присматривала за своей овдовевшей матерью, то откуда же она могла взять рекомендации?

— Ну да, — сказал мистер Маммери. Тогда его это немного беспокоило, хотя он предпочитал не вспоминать об этом. Потому что, в конце концов, должны же они принять кого-нибудь. А эксперимент оправдал себя настолько великолепно, что теперь просто не о чем было и говорить. Один раз он несмело высказал мысль, что можно было бы написать священнику из прихода мисс Саттон, но. — как заметила Этель, — священник ничего не скажет им о ее кулинарных способностях, а речь идет, в конце концов, именно об этом.